Вера

«Приспосабливайтесь или умрите, щенки». – Корвен День, когда Вера оказалась в приюте «Оазис», остался для нее лишь смутным воспоминанием. Украденный кошелек. Укушенная рука наемника, потянувшегося к ее сестре. Звонкие затрещины. В одночасье грязные, дикие девчонки перестали быть чужой проблемой: теперь они стали заботой Корвена. Корвен, собиратель техники и надзиратель «Оазиса», походил скорее на хозяина псарни, чем на отца: рука у него была тяжелой, а ожидания – простыми. «Приносите добычу – получаете свой хлеб». Под «добычей» он имел в виду все металлическое, что крутилось, жужжало или искрило. Вскоре сестры стали исправно пополнять запасы, по ночам притаскивая стянутые железки и складывая их в массивный кованый сейф Корвена. Это его радовало, но взгляд надзирателя часто задерживался на их синих волосах, словно в этих прядях таилась некая скрытая тайна. А потом они принесли нечто иное: шкатулку-головоломку. Гладкую, без единого шва, явно чужеродную. Вера разгадала ее в два счета. Шкатулка раскрылась, словно живая, являя взору подвижную карту, линии которой сходились в одной точке глубоко в пустыне. В ту ночь Корвен не сомкнул глаз. Несколько недель спустя он выступил в путь. Наемники, буровые установки для добычи и, разумеется, два его самых ценных актива. Карта привела их к затерянному Мехаполису. Но стоило им прибыть, как город пробудился с истошным воплем. Исполинский автоматон вырвался из ворот, кромсая наемников Корвена, как бумагу. Загремела сталь, и в этом хаосе Корвен заметил нечто странное: машина не стреляла в Акиру, хотя та находилась в самом центре бойни. Возможно, она была слишком мала, чтобы ее заметили. А может, старые легенды не врали, и строители города, отмеченные синими волосами, действительно оставили в нем частичку себя. Времени на раздумья не оставалось... Целился ли автоматон в него или в Веру? Не желая это проверять, он схватил девчонку за руку и потащил сквозь дым, прочь от сестры. «Ее больше нет!» – прорычал он. ⸻ Шли годы, и Вера заполнила пустоту, оставшуюся после Акиры. Она рано усвоила, что слезы в пустыне обходятся слишком дорого – никто не проявит должного великодушия, чтобы за них отплатить. Поэтому она никогда не плакала. «Приспосабливайся или умри», – часто повторял Корвен, и она слушалась. Вера стала резкой, расчетливой и безжалостно точной. А затем поползли слухи. О девушке, что передвигалась по пустыне с неестественной скоростью, мерцая на грани видимости. С волосами цвета синий электрик, точь-в-точь как у Веры. «Ты сказал, что она мертва, Корвен». Эти слова разрезали тишину комнаты, и взгляд старика медленно поднялся к дулу импульсной винтовки, которую Вера взяла из его же арсенала. Оправдания посыпались быстро и отчаянно. Заверения в том, что он всегда собирался за ней вернуться, как только возместит убытки. Что он просто сделал то, что должен был. Это была правда, но теперь ее было недостаточно. Мгновение спустя Корвен оказался заперт в собственном кованом сейфе, все еще изрыгая проклятия и протесты. Вера молча возилась с механизмами, бросив внутрь мешок с провизией, прежде чем задвинуть защелки. «Ты приютил нас, и за это я даю тебе шанс. Если моя сестра жива, мы скоро увидимся». Повисла пауза, во время которой она закинула винтовку на плечо. «Если нет... приспосабливайся или умри». К тому моменту, когда глухие крики Корвена заполнили комнату, Веры уже след простыл – она вернулась в пески, направляясь к механическому городу, что когда-то разделил ее сердце надвое.