Окенвар

«Назвать – значит полюбить». – Лесная пословица Прежде чем стать Окенваром, он был всего лишь старым деревом. Дети играли внутри него, когда взрослых не было рядом, прятались в его дупле и украшали листьями. Среди них был сын друида – робкий с людьми, но понимавший язык корней и земли, и еще достаточно юный, чтобы верить, что слова воплощают задуманное в реальность. Однажды вечером, после бури, он нашел в грязи странную, наполовину засыпанную землей маску. Она не была красивой. Рогатая и бледная, она улыбалась ртом, слишком широким для доброты. И все же мальчик не почувствовал в ней зла. Только нечто потерянное, ожидающее. И он принес ее к старому дереву. «Ты можешь быть его лицом, – прошептал он, положив маску в дупло. – Тогда никто не забудет тебя». К рассвету дерево поднялось. Вырвав корни из земли, оно изогнуло ветви, словно руки, а на его плечах сгустился мох. Маска вросла в кору, и ее пустые глаза вспыхнули синим пламенем. Мальчик вернулся – сначала испуганный, затем гордый. Его друг ожил. Он назовет его Окенваром. Сначала Окенвар охранял рощу. Он отгонял от опушки леса волков, грабителей и тронутых тьмой чудовищ, не подпуская никого к мальчику. А мальчик ходил за ним следом, отдавая тихим голоском робкие команды, притворяясь, что так все и было задумано. Но маска тоже училась у него. Она познала страх, одиночество, а также детскую ярость от желания заставить мир подчиняться. Но больше всего она познала тоску. Она хотела, чтобы мальчик оставался в роще – там, где безопасно. Вскоре Окенвар начал защищать рощу от всего подряд. Охотники. Путники. Факелы. Смех. Топоры. Птицы, гнездившиеся слишком близко к его рогам. Когда мальчик умолял его остановиться, маска поворачивалась к нему и улыбалась, отражая его собственную боль. Вскоре пришли старейшины с железными цепями. Окенвар пытался их разорвать, его ветви трещали, когда камни разбивались о его тело. Посреди хаоса мальчик бросился к ногам гиганта, крича им остановиться, плача, что это не чудовище. Но было слишком поздно. Упала ветка. После смерти мальчика гигант стоял над ним, пока шипы не поглотили рощу, никого не впуская. Он не понимал смерти. Он понимал лишь то, что того, кого он охранял, больше нет, и мир казался пустым. И он сел и стал ждать. Прошли годы. Когда Эловин нашла рощу, могильные камни почернели от мха, но гигант с пустыми глазами все еще ждал среди них. Она сразу поняла, что он не представляет угрозы. «Держи их подальше», – произнес он ломаным детским голосом. Эловин опустилась на колени у его камня, затем приложила ладонь к дубу. «Никто больше не сможет причинить ему вреда, – прошептала она. – Тебе тоже нужно отпустить момент, который забрал его». Маска зашипела, и Окенвар в безмолвии посмотрел на рощу, желая отпустить прошлое. Медленно синее пламя маски потускнело до бдительного свечения, и с легкой дрожью шипы, окутывавшие рощу, начали отступать. Окенвар обрел покой. Когда Эловин покинула рощу, она ушла не одна. За ней следовал дубовый гигант, и в его ветвях, так долго служивших приютом лишь для печали, теперь вили гнезда птицы.