Валара

«В каждой душе есть завеса. Приподними ее бережно, дитя». – Голос, сон... Под затмевающей луной, когда небо пылало лиловым пламенем и звезды, казалось, отводили свой взор, в самом сердце Элиндриса родилось дитя. Ее родители – благородные, отрешенные и вечно настороженные – никогда не говорили о крови, что текла в их жилах. Они называли ее имя лишь шепотом, словно само звучание могло пробудить нечто, что они не в силах сдержать: Валара. Они растили ее по древним обычаям фей, готовили к придворной жизни, окутывая покровами изящества и дисциплины. Но в их глазах всегда таился проблеск страха, ведь за ней, словно вторая тень, следовали шепотки – слухи о древнем роде, давно похороненном в позоре, о проклятом союзе, о забытом рыцаре, который променял жизнь на смерть и вписал свое имя в легенды. И все же дитя создало собственное наследие. Пока другие феи изучали тайные искусства или слагали песни из лунного света, она уходила к диким окраинам Элиндриса, где зачарованная завеса города истончалась и бушевали духи. Там, на заре своего двенадцатого года, она нашла его: раненого крылатого белоснежного скакуна, бьющегося в боли и панике. Там, где другие феи отпрянули бы, скованные своей гордостью, недосягаемым изяществом, неприятием смертного запаха крови – она преклонила колени. Что-то внутри нее пульсировало в такт с болью существа. Она предложила не господство, но сопереживание. И в тот миг зверь затих. С тех пор они стали неразлучны. Всадница и скакун. Сердце и крыло. В последующие годы, на многих полях сражений, она стала шепотом в хаосе, всполохом серебряного света, танцующего на холмах. С копьем в руке она двигалась подобно дикому огню. Но именно то, что приходило после – безмолвие – принесло ей титул. Она не просто убивала. Она утешала. Когда вражеские воины делали свой последний вздох, именно за ее присутствие они цеплялись. Она стала известна как Проводница Душ – не просто воительница, а пастырь мертвых. Та, что бережно переправляет угасающих за завесу. Среди фей смерть была чем-то далеким, окутанным мифами и обрядами. Но Валара, казалось, хорошо знала ее, словно та знала ее в ответ. Провидцы шептали, что ее дух стар – старше, чем большинство могло понять. Что она бродит по чужим снам, что плачет во сне о лицах, которых никогда не знала. Несмотря на личные победы, ее прошлое оставалось призрачным, ее родословная – гобеленом с намеренно оборванными нитями. Когда слухи о темном всаднике достигли Элиндриса, старейшины отвергли их как возродившиеся старые страхи, но она чувствовала перемены в своих костях. Она видела пламя в своих снах и голос, зовущий ее по имени – не с враждебностью, а с чем-то куда более пугающим: узнаванием. Теперь, когда небеса темнеют и Элиндрис готовится к войне, Валара – одна из немногих душ, кто все еще верит, что город можно спасти. Она не знает ни кто этот темный всадник, ни почему он преследует ее во снах. Она знает лишь одно: когда придет конец, она должна встретить его, чего бы это ни стоило.