Ривенхальд

«Его любовь – зверь с клыками: безмолвная, терпеливая, погребенная под бременем долга». – Эйрлис До того как стать королем, Ривенхальд был мальчишкой, вытаскивающим трупы из-под лавин. Его деревню стерли с лица земли в пограничном споре, о котором уже никто не помнит. Его народ молил о помощи, а южные лорды прислали лишь свои соболезнования. И тогда выжившие сами разожгли погребальные костры, похоронили мертвых во льду и перестали просить. Никакое пророчество не предрекало ему власти. Ривенхальд возвысился, потому что не замерз, потому что, когда все остальные прекратили свой путь, тот отказался сдаться. Он охотился сломанными стрелами, обменивал добытое мясо на сталь... Когда его военачальник лишился ноги в рейде, Ривенхальд три дня нес его сквозь снежную бурю, а потом вонзил кинжал в сердце, не дав заражению забрать его жизнь. Не было никакой славы. Только безмолвное понимание, что кто-то всегда должен принимать решение. Свое прозвище, Рогоборец, он обрел, когда приручил Гилдрама – дикого горного барана, забодавшего насмерть пятерых других наездников. Ривенхальд не сломил зверя, а просто заслужил его уважение. Они до сих пор не доверяют друг другу полностью, но следуют одному правилу: никогда не бежать. Ривенхальд построил свое «королевство» из решимости, крови и безмолвия. Без парадов. Без трона. Только дюжина аванпостов, соединенных неприметными тропами, да след мертвых существ, слишком глупых, чтобы обходить его людей стороной. Южные дворы величают его диким воеводой. Сам он считает себя лишь временщиком, хранящим дикие земли, пока не придет кто-то более достойный. Но никто так и не приходит. Ривенхальд никогда не улыбается. Не пьет. Не возносит молитв. Его люди следуют за ним, потому что он говорит последним, действует первым и всегда возвращается из бури. Эйрлис вошла в его королевство, словно первые снежинки мягкой зимы – целительница, ищущая убежища, бегущая от своего прошлого. По крайней мере, он так думает... Она спасала его жизнь не единожды, даже бросила его оружие в огонь, когда он пытался вернуться в бой, что бушевал два полных дня, несмотря на стрелу, раздробившую его ключицу. Ривенхальд любит ее уже много лет, хотя ни разу так и не произнес этих слов. Чаще всего ему снится, как, вероятно, закончится их история: две фигуры, застывшие на противоположных концах пустынного поля, обнаженные клинки, разверзшееся над ними небо. Один погибает. Иногда она, иногда он. Снег безмолвно пьет кровь, равнодушный к тому, чью душу забирает. Он всегда просыпается с криком. Сырым, бессловесным, эхом разносящимся по каменным залам, словно призрак. Пока этот день не настал, Ривенхальд продолжит скакать с Эйрлис рядом. Владыка прислушивается к холоду, наблюдая за югом. Он понимает, что покой никогда не познает его. Но когда придет смерть, она застанет его в разгаре атаки.