Эзарет

«Я топил империи, пировал королями. Но этот... ненасытен». – Вальдерон На самом краю бытия, где свет творения изгибается и рассыпается в прах, есть место, лишенное очертаний и дыхания. Именно здесь зародились первые формы голода, обретшие облик благодаря воле, более древней, чем солнца. Они появляются, когда миры становятся высокомерными, когда те бросают вызов законам, написанным до начала времен. Они не приходят, чтобы наказывать. Они приходят, чтобы положить конец. Эзарет – одно из этих воплощенных чудовищных форм голода. Пожиратель Миров. Но там, где другие поглощают не раздумывая, Эзарет медлит и смакует. Он упивается медленным разрушением, наслаждается вкусом гниения, расцветающего под оболочкой умирающего мира. Его боятся не за скорость, а за неотвратимость конца, который следует за его поступью. Среди своих сородичей Эзарет считается малым и слабым. Жалкий недоросток в утробе гигантов. Выживание требует доказать свою ценность, и потому он кормится. Не просто ради существования, а чтобы занять место среди породивших его пожирателей. Тиа – его самая дерзкая попытка. Обширная, необузданная, пропитанная силой одновременно сияющей и отвратительной. Эзарет уверяет себя, что сам выбрал ее, но в глубине самой сути мироздания пульсирует беззвучный зов, от которого тот не может скрыться. Зов древнее океанов, холоднее пустоты меж звездами. Он теперь пронизывает почву этого мира, проникает в его собственную плоть, нашептывая, что это место уже отмечено для жатвы. Когда Эзарет разорвал небеса, он явился не в пламени, а просто раскрылся. Его прибытие было медленным, влажным и противоестественным, словно вселенная извергала его из своих недр. Растения чахли. Приливы отступали в ужасе. Птицы безмолвно падали. Каждый его шаг был клятвой стать первым на этом пиру погибели. Эзарет не созидает. Он не способен строить. Только пожирать. И с каждой поглощенной жертвой, с каждым зверем, иссушенным до пустой оболочки, и проглоченным осколком Тиа, фиолетовая порча все теснее обвивает его сущность. Странные метки расцветают на его шкуре, а во снах нечто необъятное наблюдает из-за завесы бездонного света, его бесчисленные придатки мерцают по краям, словно лучи какого-то адского солнца. Эзарет убеждает себя, что не служит никакому хозяину. Но чем глубже это чудовище погружается в свою трапезу, чем сильнее искажается земля под его шагами, тем яснее оно осознает страшную истину. Возможно, ему никогда не предназначалось завладеть этим миром. Возможно, Эзарета послали лишь подготовить его для чего-то большего. Он будет поглощать. Или будет поглощен сам.