Кассиэль

«Правосудие слепо. Такой же должна быть рука, что вершит его». – Кассиэль, обращаясь к Джире Его клинок когда-то вершил божественное правосудие без сомнений. Теперь он прокладывает путь безмолвия, не обремененный сомнениями. Боги не колеблются. Почему же он должен? Рожденные в королевстве Либеррос, Кассиэль и его младшая сестра Джира выросли в тени войны. Они стали свидетелями падения Аккада, краха «Стражи» и оглушительного раскола Сообщества. Но истинный переломный момент наступил той роковой ночью, когда на их деревню обрушилось войско «Доминиона хаоса». Их родители сражались отважно: отец сразил нескольких захватчиков, прежде чем пасть, мать закрыла собой Джиру от предназначенного ей клинка. Кассиэль с оружием в руках был готов к бою, но страх сковал его, пригвоздив на месте. Доминион оставил их дом в руинах, их семью забрали прямо у них на глазах. В тот бесконечный миг Кассиэля осенило холодное осознание: против такой тьмы простые смертные – ничто. Поэтому, когда разнеслась весть о «Верховных судьях» и их стремлении к спасению Тиа, предлагающих силу богов тем, кто достаточно храбр, чтобы сражаться за нее, он выступил вперед без колебаний. Если его руки должны обагриться кровью, чтобы очистить мир, пусть будет так. Под началом Претуса взлет Кассиэля был стремительным. Воин непревзойденной дисциплины стал образцом священного возмездия, вершащим волю Судей с холодной точностью. Однако глубоко под праведной внешностью его самые сокровенные мотивы родились не из веры и справедливости. Это была месть. Каждая отнятая жизнь была подношением, отчаянной попыткой заставить мир бояться его так же, как когда-то он боялся сил, укравших его прошлое. Претус видел суть – оружие, молящее о том, чтобы им владели. Когда война между Судьями и Доминионом обострилась после падения Аккада, Кассиэлю поручили миссию, которая должна была закрепить его наследие: нужно было сровнять с землей деревню, предполагаемое логово еретиков и демонопоклонников. Алистер, Звездный Мудрец, изначально командовал операцией, но вскоре осудил ее как зверство. Кассиэль не проявил подобных колебаний. Взяв на себя командование батальоном, он возглавил резню и окропил землю огнем и кровью. Но когда рассеялся дым, там не оказалось еретиков. Никаких демонических сил, таящихся во тьме. Только лица невинных – искаженные агонией, застывшие в смерти. На одно мимолетное мгновение закралось сомнение. Он повернулся к Джире, ожидая подтверждения, но нашел лишь шок и отвращение. Алистер и другие вскоре дезертировали, отвергнув погружение Судей в кровопролитие. Однако Кассиэль не мог позволить себе их слабость. Если колебания стоили ему прошлого, он никогда не позволит им претендовать на его будущее. Он отбросил сомнения и принял свою роль самого беспощадного клинка «Верховных судей». Но в этом жесте что-то в Кассиэле было утрачено... Частица его человечности – сострадание. Теперь, в тихие моменты между битвами, Кассиэль иногда ловит свое отражение в блеске меча. И на кратчайший миг лицо, смотрящее на него в ответ, принадлежит человеку, которого он больше не узнает.