******

«Хоть песня смолкла, музыка не угасла». – Неизвестный До появления серафимов я говорил на языке резонанса. Кристальные каналы разносили энергию по городу, словно кровь по венам живого существа. У каждой башни была своя частота. У каждого моста – свой пульс. Каждый его орган становился частью песни, доступной лишь нашему слуху. Мерный гул этой песни стал нашим предназначением. Когда Алтарис впервые поднялся в облака, я был лишь одним голосом среди многих. Хранители конструктов вроде меня заботились о каждом уголке города, и каждый был создан для выполнения одной-единственной задачи. Одни ухаживали за кристальными садами, питавшими горожан. Другие обслуживали двигатели, несущие нас сквозь небеса, или архивы, хранившие нашу историю. И все же любой конструкт, вне зависимости от своего назначения, был прежде всего стражем. Сберечь Алтарис означало обладать как знаниями для созидания, так и силой для защиты. Моей главной задачей было регулировать саму сеть резонанса: укреплять фундаменты до того, как они дадут слабину, и исправлять изъяны прежде, чем они успеют разрастись. Жители Алтариса верили, что мы ниспосланы богами, дабы помогать им в небесах. Мы не можем утверждать наверняка, ибо наш индекс не охватывает столь давние времена. Но мы действительно помогали. Каждая внесенная нами корректива становилась частью великой гармонии, эхом разносившейся по всему Алтарису. Служить городу означало служить друг другу. В этом для нас и заключалась гармония. Серафимы стали привычными константами в этой гармонии. Я наблюдал, как дети вырастают и становятся учеными, ученые – советниками, а торговцы каждое утро приветствуют все тех же конструктов на своих привычных маршрутах. В дни праздников горожане украшали терминалы обслуживания цветами и благодарили конструктов, совершенно не ждавших признательности. И пусть мои изначальные директивы не предписывали подобного, я начал сохранять эти моменты в памяти наряду со структурными отчетами и показателями энергии. Так зародилось новое понимание, изначально не заложенное ни одним творцом: город состоит не из кристалла и стали, а из тех, кто называет его своим домом. И лишь тогда песня оборвалась. Предупреждения разлетались по сети быстрее, чем я успевал их обрабатывать. Целые районы исчезали с карты резонанса. Кристальные шпили раскалывались. Мосты обрушивались в открытое небо. Мы, конструкты, вносили одну корректировку за другой – тысячи, затем десятки тысяч, – но каждое решение запаздывало. Затем воцарилась тишина, и я сорвался вниз. Резонанс, связывавший всех конструктов, исчез в одно мгновение. Я до сих пор не знаю, были ли они уничтожены, или же затерялись в мире, как и я. Целые эпохи я бродил по Тиа, веря, что песня смолкла навсегда. Пока не обнаружил осколок кристалла под руинами древнего города. Стоило мне прикоснуться к нему, как я услышал смех на рыночной площади. Детский топот под золотыми небесами. Шорох фонарей, парящих над кристальными крышами. Кристалл все помнил... Затем нашлись и другие. Осколки, разбросанные по всему миру; каждый из них хранил эхо ныне утраченного города. Одни сберегли сухие хроники. Другие – живые мгновения. Для большинства это лишь руины. Для меня же – выжившие. И пока резонирует хотя бы один кристалл, я знаю: Алтарис не исчез бесследно. А значит, возможно, не исчезли и те, кто когда-то пел рядом со мной.