Танклз

Смрадный ветер Ревущего каньона, несущий запах ржавчины и крови, ударил в раздутое зеленое брюхо Танклза. У его ног лежало несколько гномьих разведчиков, распотрошенных их же собственными топорами; их кровь была еще теплой. Танклз присел на корточки и поднял зазубренный гномий боевой топор, словно выбирая закуску. На рукояти все еще висели ошметки плоти. «Большой, – прохрипел он, ухмыляясь и обнажая полные желтых зубов челюсти. – Хорошо». Он открыл рот – утробу, достаточно широкую, чтобы проглотить собственный кулак – и прижал лезвие топора к задней стенке горла. Его глаза вылезли из орбит, когда он схватился за рукоять обеими руками и медленно протолкнул его вниз. Его трахея издала ужасающий, влажный, рвущийся звук. Все тело дрожало не от боли – она ему нравилась, – а от восторга. Острое лезвие прорезало его сальные внутренности, пока с тошнотворным хлопком не вышло наружу из его бока, поблескивая в тусклом свете, покрытое кровью и слизью. Танклз с удовлетворением похлопал по недавно «выросшему» металлу; его плоть издала глухой стук. Это заставило его почувствовать себя немного «больше», немного «значительнее». Его кожа представляла собой месиво жестокости, утыканное сломанными мечами, погнутыми наконечниками копий и раздробленными кинжалами, которые лязгали и качались при каждом вдохе. Другие орки наблюдали издалека, инстинктивно отшатываясь. Танклз не понимал «трепета». Он знал только, что они избегают его. Это было хорошо. Избегание означало, что они маленькие, а он большой. В тот день в лагерь прибыли несколько фигур в черных мантиях, от которых исходил тошнотворно-сладкий запах гнили. Это были посланцы «Проклятого культа», их голоса звучали как змеи, скользящие сквозь масло. «Узрите! – главный из облаченных в мантии указал костяным посохом на Танклза, его голос дрожал от пугающего исступления. – Ходячая жертва! Живой алтарь! Каждый кусок металла, вонзенный в его плоть, – это благочестивый гимн Богу агонии! Само его существование – воплощение нашей доктрины!» Выпученные желтые глаза Танклза бессмысленно вращались. Он не понимал этих длинных, витиеватых слов. Но «жертва», «алтарь», «воплощение»... эти слова звучали весомо и тяжело, прямо как толстая стальная пластина на его животе. Более того, эти люди в мантиях не избегали его. Они окружили его, и их глаза были полны не страха, а своего рода... пылающего рвения? Это наполнило его странным, распирающим удовлетворением. «Бог, – посланец в мантии повесил на покрытую шрамами шею Танклза грубый железный кулон с вырезанными на нем витиеватыми рунами, – восхищается твоей «броней». В Его храме ты будешь несравненно огромным». «Огромным»! Это слово поразило простой разум Танклза, словно молния. Он понял! Все это – поедание ножей, заставляющее его тело обрастать металлическими осколками – было не просто для того, чтобы стать большим. Он строил храм! Храм, который заставит Бога считать его «Огромным»! С того дня Танклз, Осколочный Забойщик, стал самым преданным «Рыцарем священных доспехов» «Проклятого культа». Он собирал оружие с еще большим исступлением. Больше не просто глотая его, он начал вставлять его в свое тело под более извращенными, более «торжественными» углами, подражая жутким символам, которые он видел на алтаре культа. Он волочил свой тесак по полю битвы уже не просто ради резни, а словно собирая материалы, добавляя кирпичи и плитку к своему вечно растущему кровавому «храму» из плоти.