Гэллоуэй

«Сними маску. Вымой руки. Вынеси мусор. А уже потом можешь спасать город». — Мать Гэллоуэя Полурослики Старого Вороньего лога находились на самом дне социальной лестницы Либерроса. Их район представлял собой лабиринт из покосившихся многоквартирных домов, кривых дымоходов и переулков, настолько узких, что соседи могли одалживать друг другу сахар, не открывая дверей. Карманники орудовали здесь в открытую, громилы выбивали плату за жилье быстрее домовладельцев, а все разбитые окна просто забивали досками... пока эти доски кто-нибудь не крал. Гэллоуэй проводил свои дни именно там, где все и ожидали: сгорбившись над учетными книгами в конторе. Он скрупулезно подбивал счета, а по вечерам возвращался в крошечную квартирку, которую делил с матерью. По всем статьям он был совершенно ничем не примечателен. И это, по мнению Гэллоуэя, было настоящей трагедией. Каждую неделю он наблюдал, как грабят очередного торговца, как очередному пьяному дебоширу все сходит с рук. Все жаловались. Все пожимали плечами. А городская стража прибывала как раз вовремя, чтобы собрать взятки и настрочить отчеты. Немного поразмыслив, Гэллоуэй пришел к выводу, что созрел для перемен. И если уж мир не желает играть по правилам, то и он не станет. Поэтому он купил до безобразия дорогую шляпу, упросил мать сшить ему черную маску, одолжил перо у крайне несговорчивой птицы и провозгласил себя Полночным Мстителем. Он даже смастерил себе примитивный лук и часами напролет упражнялся в меткости. Его первый патруль обернулся восхитительной катастрофой. Пытаясь остановить вора, он умудрился промахнуться и угодить прямо в колесо рыбной тележки. Та покатилась под уклон и сбила с ног троих убегавших сообщников. Газета «Вороньи вести» назвала это «поразительным проявлением тактической импровизации». Гэллоуэй же расценил произошедшее как свой звездный час. С тех пор ночь за ночью он выходил на улицы в своем новом амплуа. Вскоре Гэллоуэй понял, что его главным козырем был вовсе не лук, а тот простой факт, что никто и никогда не смотрит наверх. Он выучил, в каких дымоходах лучше всего слышны чужие разговоры, с каких стропил открывается вид на тайные встречи и по каким кровельным плиткам можно ступать совершенно бесшумно. Контрабандисты шепотом обсуждали свои маршруты. Головорезы пересчитывали монеты в подсобках... и Гэллоуэю были открыты все их тайны. В конце концов слухи о его подвигах дошли до «Серых клинков». В их рядах числились убийцы, шпионы, конвоиры, воры и телохранители, которых связывали не великие идеи, а бескомпромиссный кодекс: каждый контракт должен быть исполнен, каждый долг – оплачен, а каждый клинок – обнажен не просто так. Опытный лазутчик всегда был для них желанным приобретением. Однако вместо матерого профи они обнаружили лишь нервного Гэллоуэя, репетирующего пафосные реплики перед треснувшим зеркалом. К его удивлению, предложение ему все равно сделали – без сомнения, покоренные его обаянием. Гэллоуэй согласился сразу же... ну, или почти сразу же. Сперва, разумеется, пришлось посоветоваться с мамой... Сегодня бухгалтерские книги в его конторе по-прежнему идеально сходятся, а на улицах Старого Вороньего Холлоу с наступлением темноты становится все безопаснее. Кем же он является на самом деле – искусным разбойником, на редкость везучим дилетантом или маменькиным сынком, не знающим своих пределов, – зависит лишь от того, кого вы спросите. Гэллоуэй, разумеется, сказал бы вам, что он всегда был легендой.