Граф Дракула

«Удивительно, как время приливает и отступает, когда освобождаешься от великого круговорота. Когда неотвратимость смерти отступает, жизнь – если ее еще можно так назвать – обретает новый и ужасный привкус. Ибо без страха смерти что побуждает душу действовать, творить, искать смысл в долгих часах между закатом и рассветом? Увы, друг мой – это голод. Вечный голод». – Из дневника Влада Дракулы Как наука о человеке не может до конца постичь рождение разума или пробуждение духа, так и Носферату окутан тайной. Ибо в какой именно час человек перестает быть человеком и становится зверем, демоном или дьяволом? Истина, как всегда, остается делом толкования. И все же история свидетельствует с некоторой долей достоверности: между своим свержением и страшным возвращением человек, известный как Влад Дракула, перестал существовать. То, что вернулось вместо него, больше не было связано смертной мыслью или добродетелью. Это было существо изысканного ужаса – сплав обиды, гнева и нечестивого желания. Его воля была заразой, а взгляд – недугом, овладевающим разумом. Никто не осмеливался произнести его имя, боясь, что он может откликнуться. Вместо этого его шептали с трепетной тревогой: Граф Дракула. Времена шли, народы восходили и империи падали, но род Дракулы продолжал существовать. Замок Графа возвышался над горными вершинами Трансильвании – защищенный, но приглашающий, скрытый, но манящий. Его правление было проклятием, призраком прошлого, окутывавшим землю страхом, связывавшим ее верностью. Но с каждым годом он становился все более отстраненным, его сущность – все более чуждой. Страх притупился, а кровь иссякла. Трансильвания, земля его предков, чьи могучие горы сдерживали империи, тихо погрузилась в одиночество, забытая великими цивилизациями, и ее страдания больше не вызывали у него интереса. Но голод оставался. Внимание Дракулы обратилось вовне – к обширным континентам, о которых шептали в предсмертных речах паломники и бродяги. Наконец он нашел ее на краю мира – землю под синевато-фиолетовым небом, где почва кровоточила. Ее берега гноились, но он не видел погибели, лишь обещание: Тиа, нетронутая жемчужина, где разложение и возрождение танцевали одним целым. Там, в горах Сангвис, он основал новое владение. Холодное, расчетливое, абсолютное. Из их колыбели черных камней он породил первых из своего потомства, связанных его жаждой и питаемых его волей. Однако запах его пути и новообращенного потомства привлек к берегам Тии еще одного: Ван Хельсинга, вечного преследователя. Он шел по следу осквернения через земли и моря, как адская гончая, которой поручено найти самого дьявола. Удастся ли ему это – еще предстоит увидеть, ибо горы хорошо хранят секреты. И все же, когда ветер стонет в их ущельях, он несет шепот, леденящий душу – размеренный, терпеливый и бесконечный. Дракула. Вечный. Бессмертный.