Исильдра

«Зима – это всего лишь время года. Но она решила обратить ее в вечность». – Борей На самых северных рубежах Тиа, где зубчатые скалы пронзают ледяные небеса, в застывшей долине покоится безмолвное королевство. На посиневших губах его жителей застыло одно имя, хотя они не в силах прошептать его уже много, много лет... Полубогиня Исильдра, рожденная в изгнании, с самого своего появления на свет взирала на лед и видела в нем совершенство. Зима хранила все в равной мере, не прося взамен ничего, кроме безмолвия: ее вихри были суровы, но не таили в себе злобы. Чего нельзя было сказать о людях. Со временем в ее владения потянулись смертные, привлеченные ее необычайным величием и проницательностью. Исильдра строила королевство, невиданное ранее – край, где суровые стихии находились в равновесии, правосудие свершалось без промедлений, а каждый житель процветал под неусыпным взором бессмертной королевы. Долгие годы она верила, что преуспела там, где пали другие империи. Но пока сама полубогиня оставалась неизменной, природа смертных неизбежно брала свое. Прекрасные невинные дети вырастали во властолюбивых вельмож, а некогда скромные торговцы превращались в алчных магнатов. И если другие видели в этом уроки переменчивой человеческой сути или принимали как часть извечного круговорота жизни, Исильдра и слушать об этом не желала. Ею овладела единственная мысль: зло никогда не было внешней угрозой в лице беспощадных правителей или армий захватчиков. Оно таилось в самом человечестве – врожденное и неумолимое. А значит, если ненависть так же неизбежна, как смена времен года, ни одно королевство никогда не останется непорочным, и ни один мир не продлится вечно. Снедаемая сомнениями, Исильдра вдруг ощутила себя преданной, будто весь мир обманул ее. И если живым никогда не избавиться от собственного внутреннего холода, то не избежит его и ее королевство. В самую долгую зимнюю ночь Исильдра прошептала единственное заклинание, и на следующий день утро так и не наступило. Улицы погрузились в безмолвие. Фонари застыли без движения. Город душ оказался погребен в безупречный кристалл, сохранивший его жителей в их последние мгновения. Они застыли с лицами фарфоровых кукол, лишенных жизни – и греха, – но излучающих такое умиротворение, о котором она не могла и мечтать. И они останутся такими до тех пор, пока она не найдет способ изгнать тьму, таящуюся в каждом сердце. Но пролетали десятилетия, а поиски ответов так и не приносили плодов. Ее тело превращалось в прозрачный кристалл, стирая в ней ту женщину, которая когда-то правила мудро и отважно. В конце концов Исильдра оставила попытки освободить свой народ, ибо поверила, что он никогда еще не был так свободен, как в этом идеальном, безмолвном состоянии. Выжившие оплакивают гениальность, ставшую догмой. Но Тиа скорбит совершенно о другом. Говорят, зима прекрасна именно потому, что она заканчивается. Исильдра же хочет лишить мир самой весны. В те редкие моменты, когда Исильдра ловит свое отражение во льду, она видит лишь то, что хочет видеть: первого правителя, желающего спасти человечество от самого себя.