Хассу

Что, если Хассу смогла бы одолеть предателей? Она стала бы известна как Императрица правосудия, и ее обличье из этого возможного прошлого сейчас перед вами. Хассу, в сердце которой пылала жажда праведного возмездия, втайне собрала своих самых верных последователей и вновь заняла престол, безжалостно расправившись с теми, кто посмел предать ее. Наивная принцесса осталась в прошлом – теперь Хассу отстраненна и сурова. Предателей и бесчестных сановников в ее империи ждет быстрый и справедливый суд, и, хотя ее сердце испещрено шрамами былых утрат, она использует новообретенную силу с неукротимой целеустремленностью. Императрицу правосудия ведет неутолимая жажда возмездия, но она чтит память близких, которых погубили предатели, правя достойно, любя своих подданных и лишь изредка являя другим свой гнев.

Когда Хассу увидела, как возлюбленного жестоко убивают на коронации, а ее собственная кровь окропляет трон, вопль несчастной пронзил границу между жизнью и смертью. Боги преисподней услышали эту всепоглощающую ярость – но то, что они даровали ей, было не обычной силой возмездия. Это было древнее проклятие Горгоны. Мятежники вскоре обнаружили, что Хассу, восставшая из кровавой купели, больше не была той наивной принцессой. Ее волосы превратились в извивающихся змей, и каждая пара змеиных глаз отражала ужас на лицах предателей. Ее глаза стали янтарными со щелевидными зрачками, и любой, кто встречался с этим взглядом, каменел изнутри.

Золотая птица, явившаяся Хассу, несла в себе душу того, кого та считала навеки утраченным, – ее возлюбленного, убитого у нее на глазах в ночь коронации. Он следует за ней в бой, и сияние его крыльев наполняет силой ее оружие. Вместе они выслеживают предателей, разрушивших их жизни, словно сама смерть подарила их любви последний шанс вновь расправить крылья.

Когда небо померкло, Хассу подняла взгляд и увидела виновника: змея, обвившего солнце. Его чешуя мерцала поглощенным сиянием. Ему не были нужны ни ее царство, ни трон, ни народ. Он пришел за светом. Когда последний болт Хассу пронзил сердце змея, тот растворился, и поток похищенной им силы хлынул в нее. Отныне она свивается кольцами и разит, словно тот зверь, что едва не похитил солнце.